В августе выходит четвёртый полнометражный фильм про Человека-паука, роль которого снова исполнил Том Холланд. Ни трилогии Сэма Рэйми, ни дилогии Марка Уэбба не удалось достигнуть столь внушительных чисел, и речь не только о количестве фильмов, но и о сборах. Никита Гриньков погрузился в каждую экранную генерацию членистоногого супергероя и попытался разгадать формулу успеха Джона Уоттса и Тома Холланда, которым удалось продвинуться столь далеко в паучьей саге.
Паутина КВМ
Попытки запечатлеть на камеру подвиги Человека-паука были предприняты ещё в прошлом веке. В 70-е годы была снята целая телевизионная трилогия, на просмотр которой, впрочем, может вдохновить лишь исследовательский интерес. Есть и множество малобюджетных экспериментов, снятых на коленке и чистом энтузиазме поклонников комиксов. Однако настоящий расцвет кинематографического Питера Паркера пришёлся на XXI век. Кто-то смотрел за карабкающимся по кирпичной стене Тоби Магуайром в 21:00 по СТС, другие плакали над финалом «Высокого напряжения» с Эндрю Гарфилдом, а третьи приходили в себя после появления Тома Холланда в «Противостоянии».
Кажется, что последний особенно полюбился публике. Весомую роль во всеобщем признании перезапуска с Холландом сыграло внедрение Человека-паука в киновселенную Marvel (или КВМ). В 2015 году права на героя были разделены между Sony Columbia Pictures (ответственными за версии Рэйми и Уэбба) и Marvel Studios. После этого главный персонаж «чудесных» комиксов и самый популярный супергерой планеты стал встраиваться в сложную сеть экранизаций. Сама возможность появления Человека-паука на одном экране с Железным человеком, Халком, Тором и прочими героями американской комикс-мифологии приводила поклонников в экстатическое состояние. И, конечно, сулила невообразимую прибыль, что впоследствии доказали кассовые сборы: серия сольных фильмов с Холландом собрала в сумме практически 4 миллиарда долларов. Не обладавшие такими ресурсами Рэйми и Уэбб не могли и мечтать о подобных цифрах, чьи серии собрали «скромные» два с половиной и полтора миллиарда долларов соответственно.
Тут необходимо сделать оговорку, что имеется в виду, когда мы говорим об успехе Холланда-паука. Бесспорное первенство по кассе не мешает фанатам вести разгорячённые споры о том, кто же был лучшим в этой роли, что логично — деньги далеко не всегда свидетельствуют о качестве. Но на что они точно указывают, так это на определённый зрительский интерес, поэтому нет особого смысла оправдывать того или иного исполнителя культовой роли. Лучше попытаться понять причины более сильного отклика на актуального Человека-паука и вывести специфику подхода его создателей.
Парень в спандексовом костюме…
Что объединяет версии Рэйми, Уэбба и Уоттса, так это интерес к одному и тому же — самому Питеру Паркеру. Будучи обычным подростком, он не стоит во главе многомиллиардной корпорации и не имеет среди родственников божественных сущностей. Учёба, малооплачиваемая подработка, бестолковые однокашники и первая любовь составляют большую часть его жизни и строят тривиальный сюжетный каркас. Человек-паук — в каком-то смысле интернациональный супергерой, так как переживания американского школьника мало отличаются от переживаний отечественного (их главные различия ограничены личным шкафчиком и изощрёнными уроками химии). Но именно ординарная сторона комикса позволяет создать крепкий фундамент для фантастического хронотопа. Все эти обезумевшие учёные, суперсолдаты и прочие причуды вымышленного мира наслаиваются на узнаваемый архетип, понятный большинству зрителей. Паркер чувствуется настоящим, ведь его красно-синее трико скрывает человека, которому нужно купить лоток яиц и встретить тётю с вечерней смены.
А вот видение исходного материала тремя режиссёрами имеет немало различий. Версия Рэйми преисполнена серьёзности и рассуждений о природе героизма. Кажется, что лицо Магуайра отражает постоянную рефлексию о напутствии дяди Бена, ставшем идейным стержнем серии: «С великой силой приходит и великая ответственность». Он обеспокоен вопросами таких моральных высот, что уже давно перестал быть типичным старшеклассником.
Фильмы Уэбба избирают более психологизированную интонацию и концентрируются на травматичном опыте Человека-паука. Гарфилд подарил нам, пожалуй, самый неоднозначный портрет личности супергероя. Преждевременная потеря родителей, смерть Гвен Стейси и общее настроение утраты задают трагический мотив всей дилогии, чья атмосфера заметно мрачнее остальных паучьих серий. Всех спасти не получится, и не каждое обещание удастся сдержать — таков горький вывод героя Гарфилда, который усложняет нравственную максиму трилогии нулевых годов.
Уоттс же уменьшает градус хмурого пафоса в кадре и избавляется от трагического надлома. Режиссёр делает ставку на молодость и комедийность, чему девятнадцатилетний Холланд прекрасно соответствовал.
Он выглядел органичнее и правдоподобнее в роли школьника, чем Магуайр и Гарфилд, которым на момент съёмок было за 25. Подростковая лёгкость выделяет его на фоне предыдущих тяжеловесных экранизаций, а чрезмерная разговорчивость и шутливость удачно попадают в настроение целевой аудитории. Наивный и порой конфузный, юный Холланд притягивает своей абсолютной незатейливостью. Несмотря на сверхспособности, технологический костюм и сопутствующую им ответственность, Паркер в исполнении британца остаётся озорным ребёнком, способным на самонадеянные шаги. Поэтому его гораздо проще принять за того самого дружелюбного соседа, с которым можно обсудить как незначительную мелочь, так и по-философски непростые вопросы.
LEGO, буллинг и безработица
Также из всей режиссёрской троицы именно Уоттс активно включает членистоногого героя в современный контекст. Он ведёт видеодневник, смотрит прямые трансляции и погружён в поп-культуру. Вообще, увлечения протагониста претерпели заметную метаморфозу: от зажатого нерда Магуайра мы пришли к общительному гику Холланда. Он пытается балансировать между своим личным и общественным долгом. Участие в академическом декатлоне и сборка Звезды смерти из трёх тысяч деталей больше не кажутся занудным досугом, который надо тщательно скрывать от окружающих. То, что считалось неприглядным в начале нулевых, сегодня выглядит обаятельным, если не сказать нишевым. Заметное смягчение школьной среды коснулся и буллинга, а точнее того, что от него осталось. Флэш Томпсон последней генерации не способен напугать или причинить физический ущерб. Играя комедийную роль кичливого сынка богатых родителей, персонаж высмеивает тупой мачизм, чем подчёркивает несостоятельность своих прошлых итераций.
Обратной стороной такого омоложения протагониста стал более скромный на детали быт. Вопросы о поиске работы и оплате аренды с каждой новой экранизацией уходят всё дальше на периферию.
В трилогии Рэйми Паркер спасает Нью-Йорк не чаще, чем развозит пиццу или приносит свежие снимки в «Дейли Бьюгл». Бытовые неурядицы, будь то просроченный платёж за дом или сломанная дверная ручка, пусть и условно, но всё же заземляют героический нарратив. При таком ракурсе иронично то, что первым полноценным противником Холланда стал Стервятник, чья преступная деятельность продиктована систематическим выжиманием из бизнеса и отсутствием работы. Оттенки рутины в серию обещает привнести предстоящий «Новый день», где Паркер переезжает в съёмное жильё и вступает в новый жизненный период, полный неопределённости.
На место дяди Бена
Подобная расстановка ударений создаёт впечатление, что продюсеры КВМ решили показать взросление Паркера в более неторопливом темпе. Он уже способен на впечатляющие подвиги, но ещё «не дозрел» до угроз уровня «Мстителей», ведь впервые Человек-паук оказался среди других, более опытных супергероев. Свойственная молодому парню (и всем его ровесникам в зрительном зале) беспечность вызывает постоянные упрёки и нравоучения от наставников, которых в уоттсовской интерпретации предостаточно.
Дядя Бен казался неотъемлемой фигурой в становлении Человека-паука, но остался за кадром. Видимо, с годами этот троп поднадоел, поэтому его воспитательная функция была изобретательно распределена между несколькими персонажами вселенной.
Главный из них — Тони Старк, ставший новым нравственным ориентиром Паркера. Напускной цинизм и колкий сарказм мудреца-технофила скрывают стремление предостеречь неопытного юношу от потенциальных ошибок. Когда же Железный человек погиб, то его персона окончательно превратилась в мифологизированную альтернативу дяди Бена. К «родителям» Человека-паука мы также с лёгкостью отнесём тётю Мэй, Ника Фьюри и Доктора Стрэнджа — каждый из них вносит свою лепту в воспитание героя.
Паркер даже сталкивается с лженаставником в виде Мистерио, который грамотно манипулирует растерянностью подростка и ощутимой нехваткой внешнего авторитета. Действительно, Паркер-Холланд пытается доказать, что способен на нечто большее, но в то же время нуждается в опоре. Он хочет ощущать самостоятельность, но не одиночество, что снова роднит его с большей частью подростковой аудитории. В иной ситуации находились Магуайр и Гарфилд, которые осознавали ценность назиданий дяди Бена только после его гибели, а потому были обречены на героическое отшельничество.
В этом смысле «Нет пути домой» совершает любопытный пируэт. Создание мультивселенной буквально позволило провести работу над ошибками. Попав в мир более молодого Холланда, умудрённые опытом Гарфилд и Магуайр получают возможность не только символически искупить собственные грехи, но и предотвратить рождение новых. Транслируемая фильмом простодушная идея, что и злодеи заслуживают второго шанса, сталкивается с суровой реальностью, ведь в этом мире даже добро бывает наказуемо. Но благодаря единению нескольких совестливых паучьих душ столь редкий гуманистический принцип, как милосердие, сумел избежать краха.
При желании в таком сценарном решении можно найти признак кризиса идей и простое ублажение фандома, жаждущего словить немного ностальгии. Однако не будем забывать, что за супергеройским фасадом каждой серии, неважно, Рэйми ли сидит в режиссёрском кресле или же Уоттс, скрывается одна и та же история. В ней молодой человек делает ошибочный вывод, что если кто-то поступил плохо, то это даёт ему право поступить схожим образом. Вскоре он опрометчиво потворствует Злу, за что расплачивается самым дорогим. Роковая потеря отрезвляет его и превращает в героя: в того, кто существует не для себя, а для других. Подобные рассуждения в сегодняшнее время нравственных полутонов граничат с инфантильностью, но кто из нас не завидовал прозрачности детской совести? Холланду, пусть с чуть большим комизмом и неуклюжестью, удалось схватить эту героическую однозначность Человека-паука, чья сила лежит в признании собственной уязвимости и готовности эту уязвимость защищать.
