В российский прокат вышла картина «Марк глазами Софии» — документальный фильм, который София Коппола сняла про своего сердечного друга Марка Джейкобса. Док миксует кадры, на которых виден процесс создания новой коллекции, с архивными записями, фиксирующими настроение ушедшей эпохи панков и Sonic Youth, а также демонстрирует современные модные показы именитого дизайнера. На одном из показов звучит музыка композитора Антона Батагова. Мы созвонились с Антоном, чтобы узнать, как его композиция, написанная в 1993 году, оказалась частью модного показа 2020 года, похож ли процесс написания музыки на создание одежды и стоит ли творцам бояться чистого листа.
Ярославна Фролова: Антон, мы с вами встретились в виртуальном пространстве, чтобы поговорить в преддверии выхода в России фильма «Марк глазами Софии» про Марка Джейкобса, который сняла София Коппола. И хочется зайти немного по касательной — как вообще у вас складываются отношения с модой? Считаете ли моду частью мира искусства?
Антон Батагов: У меня отношения с миром моды не складываются никак, их просто нет. Для меня это параллельный мир. И у меня с ним нет никаких пересечений. Безусловно, это искусство, и было бы странно говорить: «Нет, я считаю, что это не искусство».
Это же неправда, про пересечения. Они есть — ваша композиция прозвучала на одном из показов Марка Джейкобса, который как раз попал в фильм. Так что мода вас как-то да задела.
Нет, я не писал эту музыку специально для показа.
А можете рассказать, как это вообще получилось? Я помню, была даже новость в одном из изданий, что Марк Джейкобс заинтересовался музыкой российского композитора Антона Батагова.
Антон Батагов: Всё случилось очень неожиданным образом. В начале 2020 года на московском рекорд-лейбле FancyMusic, с которым я сотрудничаю много лет, вышел альбом с тремя моими вещами. Это не была новая музыка. Вообще моя жизнь так устроена, что я играю и записываю, скажем, Баха, Дебюсси, Пёрселла, Филипа Гласса — а параллельно с этим сочиняю что-то своё. А иногда я достаю из своего «творческого сундука» старые вещи. Они могут там лежать очень долго, а потом в какой-то момент я понимаю, что мне не стыдно их достать и опубликовать. С этим альбомом именно так и произошло. Это три электроакустические композиции, которые я сделал в далёком 1993 году. Каждая длится минут 10. А в 2019-м решил сделать новое сведение, и они стали звучать чуть-чуть иначе, но всё равно это та музыка и та запись 1993 года.
В 2020-м они вышли как альбом Made in 1993: The Art of Sampling. И через пару дней его услышал Марк Джейкобс и обратился к Сергею Красину, основателю и продюсеру FancyMusic, с просьбой дать разрешение поработать с этой музыкой. Мы с Сергеем подумали: почему бы и нет? А тогда уже начался ковид, и весь мир как бы остановился. Мы были уверены, что этот показ не состоялся. Прошло довольно времени — и вдруг выясняется, что он очень даже состоялся в Park Avenue Armory в Нью-Йорке. Более того, оказывается, София Коппола делает документальный фильм про Джейкобса и часть этого показа с моей музыкой вошла в него. Соответственно, к Сергею обратились за разрешением использовать эту же мою вещь в фильме.
Антон Батагов: Всё случилось очень неожиданным образом. В начале 2020 года на московском рекорд-лейбле FancyMusic, с которым я сотрудничаю много лет, вышел альбом с тремя моими вещами. Это не была новая музыка. Вообще моя жизнь так устроена, что я играю и записываю, скажем, Баха, Дебюсси, Пёрселла, Филипа Гласса — а параллельно с этим сочиняю что-то своё. А иногда я достаю из своего «творческого сундука» старые вещи. Они могут там лежать очень долго, а потом в какой-то момент я понимаю, что мне не стыдно их достать и опубликовать. С этим альбомом именно так и произошло. Это три электроакустические композиции, которые я сделал в далёком 1993 году. Каждая длится минут 10. А в 2019-м решил сделать новое сведение, и они стали звучать чуть-чуть иначе, но всё равно это та музыка и та запись 1993 года. В 2020-м они вышли как альбом Made in 1993: The Art of Sampling. И через пару дней его услышал Марк Джейкобс и обратился к Сергею Красину, основателю и продюсеру FancyMusic, с просьбой дать разрешение поработать с этой музыкой. Мы с Сергеем подумали: почему бы и нет? А тогда уже начался ковид, и весь мир как бы остановился. Мы были уверены, что этот показ не состоялся. Прошло довольно времени — и вдруг выясняется, что он очень даже состоялся в Park Avenue Armory в Нью-Йорке. Более того, оказывается, София Коппола делает документальный фильм про Джейкобса и часть этого показа с моей музыкой вошла в него. Соответственно, к Сергею обратились за разрешением использовать эту же мою вещь в фильме.
И какие были ощущения от самого факта, что в Америке под вашу музыку случился модный показ и она стала частью этого далёкого для вас мира?
Антон Батагов: Понимаете, я всю жизнь сижу в своём тихом медитативном пространстве и просто работаю, но я люблю сотрудничать с теми, с кем меня связывает что-то неповерхностное. Из этого вырастает нечто интересное, имеющее смысл. А это приключение с показом Джейкобса, а потом с фильмом Копполы — это неожиданно и парадоксально. Мне очень понравился такой поворот. И ведь это шоу для него самого было особенным. Он говорит об этом в фильме. Это полноценный хореографический спектакль (постановка Кэрол Армитэдж). И он даже сказал такую фразу, что если бы он должен был прямо сейчас закончить свою карьеру, он хотел бы, чтобы его последней работой было именно это шоу. А у меня так получается, что в последние 20 лет я почти что постоянно сотрудничаю с корифеями американской хореографии. Начиная с 2005 года — проекты с Биллом Т. Джонсом, а с 2017-го и по сей день — с Люсиндой Чайлдс. Хореография Армитэдж — это другая ветвь той же самой системы идей и методов. Но вся эта история с Джейкобсом была интересна мне ещё и потому, что моя вещь, сделанная в 90-е, вдруг в 2020-е стала частью вот такого проекта на стыке моды и хореографии. Значит, на этой музыке нет штампа «сделано в 93-м», хотя это буквально написано в названии альбома. Значит, не зря мы его издали.
Вот вы сказали, кстати, про хореографию. Когда я смотрела фильм и рассматривала эти вставки с модных показов, то подумала, насколько по-иному это всё работало бы без музыки. Без неё, по сути, что останется — красивые люди в красивой одежде идут по подиуму. И сразу будто что-то ломается. Я никогда не думала в таком разрезе, какую большую роль музыка играет в хореографии именно модного показа.
Антон Батагов: Любая музыка умеет очень сильно действовать. В любом контексте. Причём мы можем даже этого не замечать. И поэтому, естественно, она играет огромную роль в любых видах искусства. В визуальных искусствах основной канал восприятия — зрение, но музыка там иногда работает гораздо сильнее, чем то, что мы видим. Так устроено сознание.
Когда Джейкобс рассуждал о том, как создаются модные коллекции, то сказал, что для него как творца самое страшное и волнительное — чистый лист. Как, наверно, и для художника, и для любого создающего что-то новое. Но для композитора — так ли страшен чистый лист и тишина, которая наступает перед тем, как появится музыка?
Антон Батагов: Знаете, у Арво Пярта есть сочинение, которое стало как бы его визитной карточкой, это абсолютно эпохальная вещь: Tabula Rasa. То есть буквально чистая доска, чистый лист. Это очень важное понятие, в нём огромное множество смыслов заложено. Оно не только про то, что ты что-то начинаешь. Нам кажется, что сначала ничего нет, а потом что-то появляется. Но всё уже есть где-то, а ты это оттуда просто достаёшь. Именно это происходит и в музыке. Не надо обольщаться и думать, что вот я, композитор, сейчас напишу то, чего никогда не было. Вся музыка уже существует, а мы можем попытаться стать тем самым чистым листом, на котором она будет написана. А для этого надо открыться, надо попытаться смыть с себя грязь. И тогда есть шанс пропустить через себя музыку. Потому что иначе она будет транслировать эту грязь, и больше ничего не будет слышно.
Видимо, чистый лист может быть для кого-то чем-то пугающим, но также может быть чем-то прекрасным. В зависимости от твоего к нему отношения.
Антон Батагов: Ну, наверное. Есть композиторы, у которых существует точная схема работы. То есть ты идёшь по пути, маршрут которого ты хорошо знаешь. У меня не так. И вот этот начальный момент — он не обязательно самый трудный. Вообще так называемое творчество — непредсказуемая вещь. Иногда идёт легко, а иногда начинается легко, а потом ты заходишь в тупик. Из него можно найти выход — и тогда всё правильно, — а можно и не найти. И тогда надо иметь смелость сказать себе, что ты делаешь что-то неправильное, и выбросить это в корзину. И начать заново.
Вот это, наверно, самое сложное — выбрасывать что-то в корзину?
Антон Батагов: Да нет. Вообще что-либо выбрасывать — моё самое любимое занятие. Это я сейчас говорю не про музыку, а про физические вещи. Освобождается много полезного пространства. А выбрасывать то, что ты сделал, можно по разным причинам. И не только то, что не получилось. Вот Велимир Хлебников, как известно, мог запросто бросить в огонь свои стихи, сидя где-то у костра с незнакомыми людьми. У Юрия Мамлеева в романе «Блуждающее время» есть гениальный эпизод, когда автор сжигает свою рукопись и говорит: «Рукописи прекрасно горят. Вот я её сейчас сжигаю — и именно этим действием я её публикую».
Из фильма Копполы становится ясно, что для Джейкобса процесс создания коллекции начинается с тактильного знакомства с тканью. Когда он её трогает, ощущает в своих руках, то уже начинает дорисовывать, что из этого материала может получиться. С чего начинается ваша музыка? С одной ноты, с аккорда, со случайного звука?
Антон Батагов: Иногда просто сажусь импровизировать, и что-то формируется — тогда надо успеть это записать. А иногда сначала появляется идея, которая к музыке может не иметь никакого отношения. Живая жизнь гораздо интереснее, чем любая придуманная история. И бывают какие-то истории из жизни, с которых всё начинается.
А как композитор вы можете посоветовать три фильма, которые вам кажутся наиболее поразительными по звучанию?
Антон Батагов: Ну… попробую. Фильм номер один — «Гунда» Виктора Косаковского. Там нет ни одной ноты музыки и ни одного слова. И слава богу. Был бы я режиссёром, у меня в фильмах не было бы музыки. Ну так вот, если представить, что я могу попросить каждого человека на земле сделать одно-единственное действие, я попросил бы посмотреть этот фильм. Он про самое важное.
Дальше… «Кояанискатси» Годфри Реджио. В этом фильме тоже нет ни единого слова, но есть музыка Филипа Гласса. Абсолютно великая. И великий фильм, тоже про всё, но по-другому. И это как раз тот случай, когда музыка формирует кино. Реджио монтировал материал под музыку.
И — картина Джармуша «Предел контроля». Гениальное кино во всех отношениях. И, в частности, в том, как там существует музыка. Иногда даже очень хорошие режиссёры не умеют работать с ней. Это губит и музыку, и кино. А Джармуш — уникальный. Вообще во всём, и в этом тоже. Просто не с кем и не с чем даже сравнить.
Антон, спасибо вам за разговор!
Вам спасибо!
